Фото: из архива семьи Струковых
Пятилетний калининградец Кирилл Струков иногда даже не оборачивается, когда мама зовёт из кухни обедать. Зато, сидя рядом, он часто вглядывается в её лицо — следит, как движутся губы. Только так Кирилл понимает: он — зайка, умничка, её самый дорогой малыш. О том, что может подарить мальчику с нарушением слуха шанс на обычную жизнь, рассказала «Клопс» мама Галина.
Кирилл не из тех, кто поднимает крик на детской площадке, лезет в гущу любой игры или настойчиво тянет взрослых за рукав, требуя внимания. Наоборот, он чаще держится в сторонке. В садике может долго один лежать на ковре, катая машинки, пока товарищи по группе затевают шумную возню. Со стороны это можно принять за застенчивость, упрямство или замкнутость. Но на самом деле мальчик просто плохо слышит.
Кирюша родился недоношенным, на 33-й неделе, вспоминает мама Галина. Беременность была непростой, да и роды оказались не легче. Длинный безводный период, кесарево сечение, реанимация. Долгий месяц в отделении патологии новорождённых. Постепенный набор веса, кукольные пинетки и шапочки. Тревога и надежда.
Сомнения были сразу: перед выпиской домой Кирилл не прошёл скрининг слуха. По словам матери, позже исследования тоже не давали однозначного результата, но невролог склонялся к тому, что надо просто подождать. Когда ребёнок заговорит, всё выровняется. Но время шло, а лучше не становилось.
До трёх лет мальчику ставили задержку речевого развития. Его водили на массажи, занятия с логопедом и консультации дефектолога. Первой о настоящих причинах молчанки догадалась бабушка. «Мы ехали в машине, — рассказывает Галина. — Кирюша с моей мамой сидели сзади.
И вдруг она говорит: да он по губам читает! Может, он просто не слышит?..»
К четырём годам речь Кирилла так и не стала внятной. Зато он начал осознанно подставлять к ушку ладонь, чтобы лучше разобрать обращённые к нему слова.
Потом были новые обследования — КСВП в фазе глубокого сна. И наконец — диагноз: «хроническая двусторонняя сенсоневральная тугоухость». Потеря слуха — врождённая. Вылечить её невозможно.
Вот так семье пришлось учиться жить в новой реальности. Сейчас Кириллу пять лет. В мае ему присвоили инвалидность. Есть и повод для оптимизма: застенчивость и каша во рту — это не аутизм и не капризы. Речь мальчика медленно развивается только потому, что он плохо слышит и «образец», то есть разговоры других людей, и даже самого себя. А интеллект и психика — в полном порядке.
«В садике Кирюша ходит на математический кружок, один из первых выполняет задания, — с гордостью говорит Галина. — С маленького возраста сидел собирал кубики, логические игрушки любит.
Но всегда сам по себе».
Мальчик говорит короткими фразами, умеет жестами объяснять свои желания, рассуждает, задаёт вопросы. Но понятно получается не для всех. «Бюбю» на его языке значит «люблю», буду — «дуду», тебя — «недя». Маме пришлось привыкнуть к роли переводчика между сыном и остальным миром. Близкие обычно догадываются о смысле по отдельным словам. Но даже папе часто приходится переспрашивать.
Кириллу тоже очень непросто. Если собеседник сидит рядом и есть контакт взглядов, он включается в разговор. Но если отвернуться или говорить на ходу — связь обрывается. Если в комнате работает телевизор, мальчик теряется в лишнем шуме. Когда ребята в саду перекрикивают друг друга, он как будто за стеклом: видит, что вокруг что-то происходит, но участвовать в игре полноценно не может.
Иногда, отчаявшись добиться от взрослых понимания, мальчик просто машет рукой. И уходит в другую комнату, ничего не повторяя.
Фото: из архива семьи Струковых
Единственный член семьи, которого неразговорчивость Кирилла не смущает — это его полуторагодовалая сестрёнка Вера. Она и сама пока лепечет только на малышовом.
Он ей что-то рассказывает, играет, если у него есть настроение, — делится мама. — Но даже её иногда не подпускает…»
И если у Верочки всё ещё впереди, то здоровье и развитие Кирилла времени на размышления не оставляют. Специалисты, с которыми консультировалась семья, рекомендовали маме исправлять ситуацию сейчас — до школы. Потом навёрстывать упущенное будет куда сложнее.
Эти же врачи пришли к выводу, что без высокотехнологичных слуховых аппаратов проблему не решить. Пока ребёнок не начнёт нормально воспринимать звуки, ему будет трудно чисто их повторять.
Всё осложняется тем, что в Калининградской областной детской больнице сейчас нет детского сурдолога. Кирилл наблюдается в коммерческом центре.
«Когда дали инвалидность, нам выписали сертификат на 36 тысяч, — рассказывает Галина. — В эту сумму входят аппараты и вкладыши. Но в клинике мне объяснили, что мала вероятность, что эта модель подойдёт Кириллу — нужна другая, с более сложными характеристиками».
Сурдолог рекомендовал мальчику слухопротезирование с помощью многоканальных программируемых слуховых аппаратов средней мощности. Для этого нужен заушный цифровой слуховой аппарат с номинальной мощностью 125–135 дБ — программируемый, с количеством каналов компрессии более 12, а также с технологией подавления обратной связи, системой шумоподавления и направленными микрофонами.
И покупать такой аппарат придётся самостоятельно. На сайте благотворительного фонда, который помогает семье собрать необходимую на оборудование сумму, приведён комментарий медицинского эксперта этой организации:
«Сертификат не покрывает полную стоимость аппаратов, подобранных ребенку, а обычные аппараты только усилят шум, и мальчик снова «выключится» из занятий. Закупка слуховых аппаратов [марка] и передатчика [марка] является медицински и социально обоснованной, обязательной для предотвращения необратимой речевой и социальной дезадаптации».
Фото: из архива семьи Струковых
Эти приборы позволят Кирюше различать речь в шуме, слышать тихие звуки и не «выключаться» на занятиях из-за звуковой перегрузки. В комплект также входит передатчик для учёбы: он поможет ребёнку лучше разбирать речь педагога в садике, а позже — в школе.
Более простые варианты, которые могут выдать бесплатно, усиливают не только голос, но и окружающий шум — гул группы, разговоры детей, звуки улицы. Для ребёнка, который и так живёт в постоянном напряжении, это лишнее испытание на прочность.
Подвергать Кирилла новому стрессу мама очень не хотела бы. Но стоимость оборудования выше её возможностей: Галина растит ребятишек одна, алименты — чуть больше 18 тысяч. Вся надежда сейчас — на помощь неравнодушных людей. На сайте фонда, где идёт сбор, бегунок переполз уже на отметку 64%.
Сейчас от шанса на практически нормальную жизнь обычного малыша, а вскоре и первоклассника, Кирюшу отделяет чуть больше 142 тысяч рублей. Пока же он живёт словно в полушаге от остальных детей: рядом, но не вместе. И всё чаще прячется в свою тишину.
Если вы хотели бы помочь Кириллу научиться слышать и говорить, сделать любое пожертвование можно на сайте фонда.
Кириллу помогут с реабилитацией
Как пояснили «Клопс» в пресс‑службе регионального минздрава, чтобы получить помощь сурдолога, нужно обратиться в поликлинику по месту жительства — там помогут оформить направление либо в федеральный медицинский центр, либо в клинику, участвующую в программе ОМС.
Кирилл Струков прикреплён к городской детской поликлинике № 1. В мае 2026 года мальчику присвоили статус «ребёнок‑инвалид». В соответствии с этим статусом он имеет право на получение слухового аппарата. Чтобы реализовать это право, маме Кирилла нужно обратиться к педиатру для внесения изменения в индивидуальную программу реабилитации и абилитации инвалида (ИПРА).
Кроме того, в поликлинике семье помогут оформить направление на реабилитацию: так ребёнок сможет получить комплексную поддержку и всю необходимую помощь.
Маленькому Платону, <a href="https://klops.ru/kaliningrad/2026-06-24/385897-platon-ob-edinil-nas-vseh-sbor-na-operatsiyu-dlya-5-mesyachnogo-kaliningradtsa-zakryli-s-pomoschyu-chitateley-klops" rel="noopener" target="_blank" data-tooltip="
«Платон объединил нас всех»: сбор на операцию для 5-месячного калининградца закрыли с помощью читателей «Клопс»
Малышу перечислили больше миллиона рублей
«>косточки черепа у которого срослись раньше времени, читатели «Клопс» помогли собрать деньги на операцию.
