Земляк вложил «кирпичик» в летопись области, создав историю калининградского джаза.
— Максим, у вас напряженная концертная жизнь, к тому же вы доцент кафедры джазового исполнительского искусства Российской музыкальной академии имени Гнесиных. Часто ли бываете на своей малой родине?
— При расписанном графике в академии, с оркестром Лундстрема, с моим диксилендом и «Трио Столичным» считаю, что довольно часто. Мне как человеку хочется отдохнуть, и я прилетаю в Калининград инкогнито. А потом вечером возвращаюсь в Москву. У меня тут корни: мама, брат, родственники, тетя живет в доме под Зеленоградском. Когда приглашают, я с удовольствием выступаю в составе перечисленных бэндов в калининградской филармонии. На ее сцену я впервые вышел почти сразу после открытия концертного зала, больше 45 лет назад. И люблю нашу публику. Мы связаны одной нитью, чувством родины.
— Однако, где родился, там не пригодился? В голодные 90-е судьба забросила вас в Америку. Вы играли в престижных клубах. Почему не остались?
— Знаете, мне там было… скучно. Чувство юмора у них другое, как Высоцкий пел: «И юмор у них безобразный». Общаться было не интересно, мне нужны наши люди. И в широком смысле: где я родился, там и пригодился, в Москве, в России. У нас же другой менталитет, другие взгляды и подходы. Да, играл там, и публика принимала здорово. Если бы там остался, наверно, стал бы звездой. Американцы спрашивали: «Ты сколько лет прожил в Новом Орлеане?» Ни одного дня, говорю. «Откуда же ты знаешь нашу музыку?» Учился по записям в Калининграде. Они удивлялись, неужели такое возможно. Два года я выступал там плотно, и это была настоящая школа. Но, поработав, я понял: привези наших ребят туда, аборигены бы обалдели. Слушая только записи, наши им не уступали.
— В чем же наши не уступали американцам?
— В понимании психологии джаза. К корифеям вопросов нет. И технически они сильнее, но в массе у них пропала душа, а у нас было чувство, и они начали это ценить. Мне сказали: будет тысяча музыкантов играть, но мы тебя узнаем, твой звук отличается. То есть не важно, сыграешь быстрее или медленнее, важно иметь свое лицо. Сейчас и у нас пошла тенденция наворотить эффектов. А зачем?
— Все на продажу?
— Не всегда, скорее, это как спорт: быстрее, выше, сильнее… А скорость, техника – далеко не все. В Нью-Йорке меня попросили сыграть в клубе, и я хотел их удивить, за восемь тактов показать все, что умею. Меня их тромбонист по плечу хлопает: «Мне нравится твоя акробатика». Это была насмешка. Потом он сказал: «Вот сейчас ты играешь джаз». Это был урок, который я усвоил и сейчас пропагандирую. Не нужно удивлять, нужно делать свою музыку. Должны быть нотки, которые вызывают эмоции. Джаз – это музыка чувств.
— И все-таки для нас душа чернокожих зачинателей джаза – потемки. Тогда почему жанр прижился в нашей стране?
— Согласен, классический джаз остался там. Даже их стандарты мы играем в своей интерпретации. Но русской душе ничто человеческое не чуждо. Поэтому такой музыкальный стиль возник у нас в 30-е годы, во многом как подражание. Был Утесов, и да, у него хватило ума переложить это на наш менталитет, были гениальнейшие композиторы, поэты. В военные 40-е джазовые оркестры выезжали на передовую. Цфасман однажды играл там с аппендицитом. И он, и Дунаевский, и Богословский творили на мировом уровне. Одна «Песенка водителя кобылы» чего стоит — гениально!
— Почему тогда у нас говорили: «Сегодня ты играешь джаз, а завтра родину продашь»? Некоторые до сих пор видят в этой раскованной музыке тлетворное влияние Запада.
— Да, джаз запрещали во время «дела врачей-вредителей». Ну, паранойя, причем здесь музыка. А потом опять разрешили. Нашим джазменам, в том числе калининградским, надо поставить памятник, потому что они все равно играли, вопреки, составляя конкуренцию мировому джазу.
— Максим, вы росли в калининградском джазовом инкубаторе, не его ли драматичная судьба загнала вас в Америку?
— Было в истории нашей страны такое, но и другое. Это проблема мировая. Если хочешь быть услышанным, играть с отличными музыкантами, нужно переезжать в большой город. Я приехал в Москву из Калининграда, мой друг — из Челябинска, другой — из Киева. У нас не было возможности встретиться в своих городах. Теперь мы называемся «Трио Столичное».
В США, например, я встречал много прекрасных музыкантов мирового уровня, но мало кому известных. Мой друг Боб Мастеллер, из Южной Каролины, в его клубе я сыграл много концертов и даже записали с ним СД, представил мне одного чернокожего пианиста так: «Это Дик Могран, он мог бы быть лучшим в мире, но ему это не нужно, он прекрасно живет в своем домике в Джорджии и играет джаз для удовольствия, а не за деньги». И ведь он действительно играл великолепно!
А что касается истории джазовой музыки в Калининграде, я ее написал: с самого начала, после войны — и до наших дней. Даже выступал по этой теме на международной конференции в Академии имени Гнесиных. Доклад назывался: «Джазовая сцена Калининграда: становление и персоналии». Эта первая часть нашей истории охватывает 50 — 60-е годы. Про 80-е и 90-е у меня, конечно, более подробно, поскольку я уже сам был участником джазовой жизни города. Я ее еще не озвучил.
— Но вы же не могли помнить, как все начиналось?
— Не мог, но я родился в 1964-м в интеллигентной семье, мой дядя Валерий Иванович Пиганов, папин родной брат, был композитором, музыкальным руководителем Калининградского драматического театра. Поэтому знаю многое от родителей, их друзей и знакомых. Работая над нашей историей, я специально приезжал в Калининград, встречался с ветеранами, собирал фактуру и до сих пор дополняю свои записи. Надеюсь, мы восстановили все имена и названия ансамблей, начиная с послевоенных концертных бригад. А расцвет джазовой музыкальной культуры в нашем городе пришелся на 70-90-е годы. Кстати, на той конференции были люди из Нижнего Новгорода, которые сказали: «Мы помним, как у нас гремел биг-бэнд «Ритм» Сергея Гурбелошвили в начале 70-х». То есть в 80-е — 90-е Калининград был действительно «очень жирной точкой на джазовой карте страны», как писал российский исследователь и историк джаза, джаза, музыкальный критик Юрий Верменич.
— Тогда напомните имена наших музыкантов, которыми гордился джазовый Калининград.
— У нас были великолепные джазмены. Это Сергей Гурбелошвили, Виктор Авдееев, Владимир Щукин, Евгений Пономарёв, Олег Берлин, Владимир Агранов, Александр Кутырев, и ещё несколько имён, которые могли бы прославить советский-российский джаз. Но, не переехав в столицу из родного Калининграда, они остались малоизвестными в большой стране и мире. Хотя в энциклопедии джаза Владимира Фейертага пусть не все они, но есть. Благодаря этим корифеям я и выбрал джаз как образ жизни.
— Сейчас на местной джазовой сцене засвечены интересные молодые команды, и по-прежнему популярен коллектив Станислава Матковского…
— Станислав Матковский – это гуру калининградского джаза. Мы познакомились в 1981-м году. Студентом 1-го курса музучилища я только-только собрал первый состав «Калининградского диксиленда». Пианиста не хватало. Станислав Борисович работал в училище концертмейстером. Тогда зав. эстрадным отделом Станислав Андреевич Штатнов попросил его помочь нам, молодым ребятам. Он опытный музыкант, и у него было чему поучиться. Прошло много лет, но я очень рад видеть Станислава с такой же мощной энергетикой, которой могут позавидовать и студенты. Еще в девяностые он организовал при музыкальном колледже джаз-клуб и до сих пор успешно им руководит, регулярно проводит концерты и лекции о джазе. Сотни студентов прошли через него, и думаю, что у каждого из них для Станислава Борисовича есть только слова благодарности.
— Так она опубликована, ваша «История калининградского джаза» за 80 лет?
— Нет, ищу в родном городе издателя моей брошюры. Вот из таких «кирпичиков» складывается разнообразная, непростая история нашей области. Современным калининградцам надо знать, как формировалась культура, помнить о тех, кто создавал здесь атмосферу творчества. Чтобы гордиться, уважать себя и лучше понимать, куда идти. Это и есть чувство родины.
К 80-летию Калининградской области
Каждый день эти люди делают что-то важное: лечат, учат, строят, вдохновляют, помогают. Без громких слов и титулов, но с любовью к своему делу и к родному краю. В рубрике «Люди города» — истории тех, кто создаёт жизнь вокруг нас и делает Калининград особенным.
