Сергей Чонишвили в Калининграде: «Насладиться книгой удаётся только в перелётах»

В Калининградской областной филармонии в рамках Международного фестиваля «Русская музыка на Балтике» Сергей Чонишвили выступил с программой «Я люблю тебя, жизнь». С корреспондентом «Страны Калининград» популярный актёр поделился мыслями о компромиссе в профессии, проблеме выбора и великой литературе.

Венский стул среди хайтека

— Сергей, вы сразу после окончания театрального института начали служить в одном из центровых столичных театров — в «Ленкоме» — и пробыли там 24 года. Тем не менее, читала вашу реплику о том, что в труппе театра чувствовали себя как венский стул среди хайтека.

— Так оно и было. И далеко не всем сотрудникам салона хайтек по душе венский стул. В общем, 16 лет назад ушел из «Ленкома». После этого участвовал в разных проектах, сегодня у меня по одному спектаклю в МХТ, Театре на Бронной и Театре сатиры и четыре в «Содружестве актёров и музыкантов». Но могу точно сказать: «Ленком» дал мне хорошую профессиональную школу, за что я всегда буду ему благодарен.

— Вы участвовали в нескольких постановках Константина Богомолова, у которого весьма противоречивая репутация. Как вы себя чувствовали в этом сотрудничестве?

— Знаете, есть пиар, есть не совсем добросовестные слухи, да и нюансов много. У Богомолова на самом деле есть целая обойма направлений и человек он многообразный. У меня всегда просьба к людям: не судите о балтийской кильке, не попробовав балтийской кильки, а зная в целом о том, что в природе есть рыба.

— Есть распространённое мнение, что актёр — существо зависимое и подчинённое. Вы таких ассоциаций не вызываете.

— Я с этим бился всю жизнь. И вся моя биография – это made myself и  сопротивление во всех смыслах этого слова.

— Кстати, о сопротивлении. Когда актёров спрашивают о тех или иных ролях на сопротивление, они часто отвечают: «Я профессионал и обязан работать в любых жанрах». А что вы об этом скажете?

— Я на сегодняшний день испытываю удовольствие от ролей на сопротивление, а раньше старался следовать своей личной органике. В любом случае я никогда не делал то, что мне не интересно или вызывает отторжение.

Справка «СК»

Сергей Чонишвили родился в 1965 г. в актёрской семье. В шестнадцать лет поступил в Щукинское училище. В 1986 г. окончил его с красным дипломом и был принят в труппу театра «Ленком», где служил до 2010 г. Сотрудничал с такими режиссёрами, как Андрей Житинкин, Олег Табаков, Константин Богомолов. Голосом Чонишвили озвучено множество документальных фильмов и  аудиокниг. В 2000 г. у Чонишвили вышел в свет сборник прозы и поэзии «Незначительные изменения». Заслуженный артист Российской Федерации.

На хлеб хватает

— Часто случается отказываться от предложений? 

—Постоянно. Отчасти в силу занятости. Я работаю в режиме 24 на 7 и на гастролях, и на съёмках. Если не участвую в спектакле, то сижу у микрофона по 11 часов — бывает, что каждый день. Поэтому, когда мне желают хороших выходных, весело улыбаюсь. И хочу сказать, что я никогда не буду работать исключительно за денежные  знаки. Мне хватает на хлеб, я не живу с ободранными обоями. Если бы я находился в состоянии выживания, быть может, рано или поздно некий компромисс бы случился. 

Но, слава богу, в течение всей моей жизни, а мне уже седьмой десяток, когда я в отчаянии  был готов к компромиссу, мне что-то спасительное падало. Человеку ведь не нужно много. Ему нужно ровно столько, чтобы грамотно выполнять свою функцию. А как только ты начинаешь думать, сколько это будет стоить, это фиаско.

Замечательный Олег Павлович Табаков всех артистов, которые попадали под его начало, обеспечивал жильём. И тем самым огромное количество творческой энергии направлялось на созидание, а не поиск заработка, чтобы обеспечить сносное существование. Он сам был артистом и поэтому понимал всю специфику работы. 

— Знаю не понаслышке, что многие актёры перед съёмками в сценарии читают только свой текст.

— Я изначально из тех козлов (смеётся), которые читают предложенный материал, потому что отдаю себе полный отчёт: хорошая история – это пятьдесят процентов успеха.

— В отношениях с людьми вы столь же бескомпромиссны?

— Стараюсь. Мы все не без тёмных пятен, но в большинстве случаев есть возможность по грязи пройти аккуратно, не заляпав всего себя, не поскользнуться и не упасть.

— Где вы себя чувствуете органичнее – на подмостках или на съёмочной площадке?

— Мне интереснее на подмостках, потому что это единый процесс. Кино – это искусство нескольких людей: сценариста, режиссёра, оператора и монтажёра. Артист может быть гениален, но, если плохо сняли и смонтировали, он будет выглядеть бледно. А бывает артист так себе, но если хорошо снято и смонтировано, он вдруг может заиграть яркими красками. В театре совсем другая история. Режиссёр «делает инъекцию», а дальше он стоит за кулисами или сидит в зале, а у тебя есть только партнёр и зритель.

— Случались в вашей карьере такие ситуации, когда отсняли материал и хватаешься за голову?

— Бывали ленты, когда многое было сделано не так, как мне виделось изначально. Но, благо, я не так много снимаюсь сейчас. Мне это было интересно лет восемь — десять назад. А сегодня пытаюсь развиваться и идти новыми путями. 

Приятный бонус

— Материал  для аудиозаписи литературных произведений вы выбираете самолично?

— Я счастливый человек — могу выбирать из того, что предлагается, а для авторских программ, конечно, только  сам.  Прежде чем дать согласие на аудиозапись, читаю текст выборочно, чтобы понять, ломается ли на нём язык или нет, смогу ли я в этом существовать, произнося его и одновременно выдавая определённые эмоции, потому что механическое прочтение — это бессмысленное занятие, неинтересное мне.

— А что любите читать для души?

— Многое, особенно в современной литературе, открываю именно в связи с работой, и это приятный бонус. Насладиться книгой, как правило, удаётся в перелётах. Из любимейших моих авторов, и это связано со многими обстоятельствами моей жизни, – Ромен Гари, Иэн Макьюэн, Варлам Шаламов, Георгий Вадимов. У Льва Николаевича Толстого бесконечно люблю «Казаков» – считаю, что даже если бы он написал только это, уже был бы записан золотыми буквами в великую литературу. Люблю, как ни забавно, Антона Павловича Чехова.

— Почему забавно?

— Ну, вроде не прилично говорить, что любишь Антона Павловича — это же так тривиально! (Смеётся). Между тем, я его ценю очень высоко, считаю, что как прозаик он гораздо выше, чем «наше всё» — ну, вы понимаете, о ком я говорю…  Когда читаю его, чувствую, что я в согласии с самим собой. А что ещё нужно для счастья?

Неизвестный Юлиан Семёнов: поиски Янтарной комнаты и возвращение на Родину праха Шаляпина