В Калининградском областном суде по убийству 7-летнего мальчика в Черняховске 13 апреля была допрошена мать погибшего ребёнка. Вину в истязании детей по сговору с мужем она не признала. Однако обвинения в оставлении детей в опасности и в неисполнении обязанностей по воспитанию детей созналась. В зале суда присутствовал журналист «Страны Калининград».
Ранее в показаниях, данных следствию, женщина указывала, что её супруг систематически бил детей. Особенно часто доставалось мальчику. Однако на суде она заявила, что это не соответствует действительности, а мужа она оговорила, желая отомстить ему за смерть сына.
Вопросы от адвоката матери ребёнка
— Вам предъявлено обвинение по 117-й (истязание), 125-й (оставление в опасности), 156-й (неисполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетних) статьями. Вы осознаете?
— Да.
— Как относитесь к обвинению?
— Со статьями 125 и 156 согласна, так как я потеряла сына и, значит, в этом есть моя вина. Обвинение по 117-й статье не признаю. Физическую силу к детям я не применяла, пальцем детей не тронула. Нам с мужем ещё вменяется сговор, никакого сговора у нас не было и быть не могло.
— Относительно 117-й: в обвинении указано, что ваш супруг с вашего согласия наносил удары мальчику, заставлял стоять в углу, на гречке, высказывал угрозы отправить в психушку и в интернет. Что можете сказать об этом?
— Согласия на такое я не давала, со мной это не обговаривалось, я об этом не знала. Когда он ударил сына шнуром для зарядки телефона, меня не было в комнате. Об этом я узнала по факту, когда уже всё случилось. После этого мы серьезно поссорились. Со мной он ничего не согласовывал. Это просто бред.
— В обвинении указано, что вы неоднократно били вашу дочь, наносили удары по голове и туловищу, оскорбляя её.
—Такого не было. Да, могла с детьми грубо разговаривать, но руку я не поднимала
— Что можете сказать о случае, когда супруг привязал вашего сына к лестнице?
— Об этом я также узнала из материалов уголовного дела.
— В прошлом заседании ваш муж давал показания, что он снял это на видео и показал вам.
— Нет, такого не было.
— Дети рассказывали вам о фактах, когда их бьёт отчим?
— Ничего не говорили, и бабушка ничего не говорила. Дети не жаловались. Папе они тоже не жаловались. Следов побоев на них не было.
— Какие взаимоотношения были у детей с вашим супругом?
— Обычные отношения.
— Он заботился о них, воспитывал?
— Он содержал нашу семью. В магазины ходили по выходным. Покупал детям игрушки. Занимался с ними. Сына читать и писать учил летом перед школой.
— О том, что произошло с вашим сыном, что можете сказать?
— О чём именно?
— О смерти вашего сына.
— Я в этот день была на работе. У меня с датами после случившегося большие проблемы. 1 или 2 февраля это было. Год 24-й или 25-й. Минут в двадцать десятого ушла с работы, ничего такого не происходило, что меня бы навело на мысли, что дома что-то не так. Когда пришла домой, обо всём узнала. Мне сказал муж. Он открыл дверь, сказал, что случилась беда или что то вроде того. Мне было плохо, я плохо помню тот день и ту неделю, на меня оказывалось давление со стороны всех. Я смутно помню тот день (начинает плакать. – Прим. ред.)
— Вы помните, что дальше делали?
— Мне было страшно за своего второго ребёнка, и я не знала, что может произойти. Я помню только утро, что он (супруг. — Прим. ред.) сказал, как нужно сделать (опять плачет. — Прим. ред.).
— На каких действиях основывался ваш страх в отношении второго ребёнка?
— Если он так поступил с первым, что он может сделать со вторым? Я не могу вам сказать, что было в моей голове на тот момент.
— Вы посчитали, что он убил мальчика и может убить девочку?
— На тот момент я думала, что да.
— Что дальше было и в каком состоянии вы находились?
— Он сказал, что нужно поехать в полицию, подать заявление. Мы приехали и сообщили, что сбежал ребёнок.
— А о том, что он уже мёртвый, вы лично не собирались заявлять?
— Мне было страшно.
Вопросы от адвоката отчима
— Когда вы познакомились с обвиняемым, он знал, что у вас есть дети?
— Знал.
— Во время совместной жизни он не говорил, что дети мешают ему?
— Не было такого.
— В вашем присутствии он вёл себя агрессивно по отношению к детям, что могло вызывать у вас опасения, можно ли оставлять с ним детей?
— Нет. Он мог наорать, но не бил.
— Когда он девочке руку повредил, вы были дома?
— Да, но я не была свидетелем этого.
— Она пожаловалась?
— Он сказал, что её дернул, у нас опять случился конфликт. Но она рукой шевелила, на перелом это не было похоже.
— У вас всегда были конфликты когда он бил детей?
— Да.
— Когда он сообщил, что ваш младший ребёнок умер, для вас это было логично?
— Это было неожиданно, очень шокирующе.
Вопросы от прокурора
— Есть противоречия в показаниях, которые вы давали на следствии, и сейчас. Вы говорили, что и вы, и муж применяли насилие к детям.
— Я что-то говорила. Что могу взять ремень и дать по жопе, но я так не делала. На мужа я наговорила, потому что умер мой ребёнок. Я находилась под давлением, и я его оговорила.
— Муж пояснил, что в комнате были видеокамеры. Ваше отношение к этому?
— Камера стояла не только в детской, была и в коридоре, и на кухне. Нормально я к этому относилась. В целях учебы, в целях безопасности. Все делают акцент, что камера стоит там, где жила девочка. Но она изначально была приучена, что мы переодеваемся в ванной, она не ходила в трусах перед братом. Так же и мальчик не раздевался в присутствии сестры.
— А то, что он должен был ходить на горшок в комнате при сестре?
— Я не просматривала видео.
— То есть вы не знали, что ребёнок ходит в туалет в комнате?
— При мне такого не было.
— Вы знали, что в комнате есть горшок?
— Нет, и со мной это обговорено не было.
— Супруг на вас наговаривает?
— Да, он наговаривает.
— Какая причина оговора? Он утверждает что вы всё видели.
— Он читал материалы уголовного дела, может, злой на меня.
— По видео последнего дня. Почему сын лежал на полу?
— Он так высказывал свой протест.
— Есть фраза, что сейчас придет отчим и будет жарко. Что вы имели в виду?
— Я не помню.
— Ваш сын спал на полу. Вам это было известно?
— Он писался, нужно было просушить матрас.
— Почему на пол вы поселили ребёнка?
— Это была инициатива мужа.
— Вы почему согласились?
— Я не соглашалась.
— А как вы проявили несогласие?
— Я не буду отвечать на этот вопрос.
7 февраля в показаниях, данных в ходе слдествия, обвиняемая указала, что супруг первый раз ударил ребенка весной 2024 года. Затем с августа он стал регулярно бить сына и дочь. Сына он бил руками и ногами по голове. Чаще он бил его рукой. Бил его по губам. Дочь бил ремнем и руками. Бил по телу и голове. Пару раз в неделю он их бил.
— Эти показания следствию не соответствуют тому, что вы говорите в суде.
— Всю неделю на меня оказывалось давление, следователь не пустил меня на похороны сына. Мне звонили люди из морга и рассказали ужасные истории. Из-за этого я решила наговорить на своего мужа.
— Зачем вы дали эти показания?
— Мой муж забрал у меня самое дорогое, моего ребёнка. И я тогда правильно сделала, что наговорила на него.
— А сейчас он его уже не забрал?
— Сейчас я уже отошла. Но виноват он, он убил ребёнка. Я оговорила его в систематических побоях, которых не было.
— Вы заключение эксперта видели по ребёнку?
— Я не хотела это читать.
— В материалах дела есть фото ребёнка. Мы исследовали заключение эксперта, там указано, что были следы побоев на всём теле, разбиты губы и рот. Отчим также указывал, что эти повреждения были. Вы живёте в одной квартире, супруг ваш это видит, эксперт видит, а вы нет? Муж говорил, что бил вашего сына по губам. А вы этого не видели?
— Нет.
Вопросы прокурора про день смерти мальчика
— 29 января, когда вы вернулись домой, вы сказали, что ничего не происходило, не знали, что дома что-то не так. Но из показаний супруга он звонил вам и спрашивал, где нашатырный спирт.
— Вообще я им окна мою.
— Это вас не удивило?
— На тот момент нет.
— Когда вы пришли домой, кто открыл дверь?
— Муж. Я не спрашивала ничего, говорил он. Сказал, что с мальчиком случилась беда.
— А почему не спросили, что с девочкой?
— Потому что он сказал, что беда с мальчиком. Он меня пичкал успокоительным, и дальше я ничего не помню.
— Как вы убедились, что ваш сын умер?
— Никак.
— Вы мать, говорите, что дети — самое ценное, и вы не удосужились увидеть ваше самое ценное? Убедиться? А утром почему не зашли?
— Мне было страшно за ребёнка.
— Почему вы не зашли в комнату?
— Он мне не давал туда зайти.
— Когда вы поехали к свекрови, вы знали, что муж сделает с телом ребёнка?
— Нет.
— Когда он сказал, что нужно пойти в полицию?
— Вечером сказал. Я лежала дома, у меня было давление, меня за руку держала дочка.
— Когда вы вернулись в квартиру, вы спросили, куда делось тело?
— Я не спрашивала, мне было страшно.
— Вы спрашивали, как муж убил вашего сына?
— Я не спрашивала. Мне было страшно что-либо узнавать.
— А когда вы говорите правду, на следствии или в суде?
— В суде. На следствии я его оговорила, потому что он забрал у меня ребёнка.
Следующее заседание суда состоится в мае.
