— Меня зовут Эльвира Яновна Ульянова. Я живу в этом доме много лет. И сейчас я вам покажу, по какой лестнице и, самое главное, как я поднимаюсь домой.
Передо мной маленькая женщина с палочкой. Спортивные брюки, куртка. В руках пестрая сумка: ей за хлебом потом. Очень собранная. Всматривается.
Пока идем к дому, интересуюсь, как давно она живет в Янтарном.
— В 1949 году я окончила Ленинградское художественное училище. По распределению приехала сюда как художник-ювелир. На янтарный комбинат, — рассказывает Эльвира Яновна.
— Мне неудобно спрашивать про ваш возраст…
Физическая форма, ясность ума собеседницы и названные даты никак не складывались у меня в одну картинку.
— А чего тут неудобного? 27 марта мне исполнится 95 лет, — отвечает Эльвира Яновна без сантиментов. — И честно вам скажу: жить хочется!
— Так вы ветеран труда, заслуженный человек? — предполагаю.
— И ветеран труда, и ветеран становления Калининградской области. А толку? Эти звания мне никак не помогают. Так, мы пришли. Только не пугайтесь!
Напоминание о страшной ночи
Эльвира Яновна медленно открывает дверь подъезда. И вот он — объект, из-за состояния которого и случилось наше знакомство. Это лестница, ведущая на второй этаж. В 2017 году дом на восемь квартир пережил сильный пожар. От огня тогда досталось именно этому подъезду, этой лестнице и нескольким квартирам, в одной из которых как раз и живет Эльвира Яновна.
Жилье, раз оно в собственности, восстанавливают (и по сей день) хозяева. Фонд капитального ремонта перекрыл крышу, поменял коммуникации. Очистили стены подъезда от гари. Но вот лестница в подъезде на протяжении уже девяти лет — как напоминание о той страшной ночи.
— Это было в ночь с 3 на 4 июля. Проснулись тогда и не поверили своим глазам. Огонь! – вспоминает Эльвира Яновна.- Такая силища на тебя движется. К счастью, никто из жильцов тогда не пострадал. А потом сказали нам, что причина — неисправность электропроводки. Виновных, получается, нет. Но и тот, кто может помочь нам восстановить лестницу, по сей день не обнаружен. Каждый раз, когда я выхожу из дома, чтобы купить хлеб или лекарство, думаю: рухнет эта лестница подо мной или устоит? К стене приделан поручень, я держусь за него крепко и так, потихоньку, спускаюсь. А вот поднимаюсь я иной раз на четвереньках, ползком. Вдруг станет страшно от того, что ступеньки прогибаются сильно, и я тогда опираюсь и на руки, и на ноги. И вот так ползу к квартире, — Эльвира Ульянова продемонстрировала свой проверенный способ.
Поверх каждой обгоревшей ступени жильцы дома приделали дощечки, чтобы немного закрепить конструкцию. Рискнула, пошла по лестнице и я. Ощущения малоприятные. Каждая ступенька напоминает губку (как вариант — болотный мох). Шаг — и с виду толстая поверхность сжимается в тонкую лепешку. Сдвигаюсь в самый край ступеньки, иду, не дышу.
Экспертиза за свой счет
По словам нашей собеседницы, сначала они с соседями думали, что поможет Фонд капитального ремонта. Но на официальный запрос им ответили, что в перечень работ, который проводит фонд, восстановление или замена лестниц не входит.
— А власти Янтарного? — уточняю.
— Ходили мы и на прием, и писали в администрацию. Много раз. Нам никто не отказывает, все всё понимают, но при этом лестница как была в аварийном состоянии, так и остается. С каждым днем все только хуже и хуже…
Пенсионерка рассказывает, что на протяжении девяти лет они с соседями куда только не обращались:
— У нас в подъезде даже депутат Госдумы однажды побывал. Приезжал с жителями поселка общаться. И мы с соседями пригласили его убедиться в том, что ничего не придумываем. С той поры много времени прошло, уже и депутаты сменились.
Про аварийное состояние пенсионерка сказала не для красного словца. С соседями скинулись и заказали экспертизу. Ну, чтобы выглядеть в глазах всевозможных инстанций убедительными.
— Но и экспертиза, где черным по белому написано, что лестница в аварийном состоянии, нам тоже не помогла, — разводит руками Эльвира Яновна. — Видите, мы все перепробовали, а помощи нет. Как такое может быть? Этот год для Калининградской области — особенный, юбилейный. Может, узнают про нашу беду из газеты, и найдется помощник.
— А вы знаете, сколько может стоить замена лестницы?
— Когда пожар только случился, нам говорили, что около ста тысяч рублей. У жильцов и тогда не было таких денег. А сегодня, думаю, все триста уже, — вздыхает пенсионерка.
«Держусь за воспоминания»
В год 80-летия нашей области не хотелось расставаться на такой грустной ноте. Попросила Эльвиру Ульянову вспомнить детство, юность, работу на янтарном комбинате, как налаживали жизнь в поселке в послевоенные годы. Вот что она рассказала:
— Родилась я в Ленинграде. У родителей я — первенец, а всего нас три сестры. Жили мы около Исаакиевского собора, в переулке Антоненко. Как же хорошо мы жили! Помню, что мы часто прибегали к собору, играли там. Когда началась война, нас с сестрами, как и других детей, эвакуировали. Увезли далеко, в Сибирь, воспитывались мы в детском доме. Перед расставанием мама очень меня просила не теряться с сестрами. Мама так и говорила мне: ты — старшая, держи девочек крепко. У меня получилось. Сохранила сестричек. Никому не позволяла нас разлучать. После войны мы вернулись в Ленинград. Родители наши не пережили блокаду, умерли. Квартира была занята другими людьми. Надо жить. Стали обустраиваться в городе. Пошли учиться с сестрами.
В Янтарном, когда приехала, было, конечно, очень трудно. Но нас, молодых, было много. Жили, трудились — все вместе, дружно. Директор комбината в то время — Керим Новруз оглы Ризаев — как отец нам всем был. Сам выпекал хлеб, кормил нас. В баню ходили пешком в Светлогорск. Туда и обратно — с песнями. Тогда ведь транспорта никакого не было. Помню, как начали простенькие украшения из янтаря делать — паучки, веточки. Как же это было модно, красиво!
А вообще в детстве я мечтала стать балериной. Если бы не война… А когда поступала в художественное училище, я вообще рисовать не умела. Мне просто повезло. Больше всего на свете мне нравилось рисовать цветы. И задание мне досталось — с натуры нарисовать композицию с цветами. И моя работа устроила приемную комиссию, меня приняли.
Я всегда была спортивной. Имела разряд по спортивной гимнастике. Бегала вдоль моря. Зарядку всегда делала. Я без этого жить не могла. Сейчас стараюсь в быту обходиться своими силами. Помощи ни у кого не прошу. В магазин сходить, приготовить еду, постирать — все делаю сама. А еще я держусь за воспоминания, они тоже продлевают мою жизнь. Моя мамочка для меня — Бог. Хорошо и ясно помню ее, вижу ее лицо. Ее портрет висит над моей кроватью. Я ей рассказываю про все свои радости и печали. И про сгоревшую лестницу она тоже знает.
ЧТО ГОВОРЯТ ВЛАСТИ
Редакция «Комсомольской правды» в поисках ответа на вопрос, так кто же все-таки в таком случае должен заменить лестницу, обратилась в Фонд капремонта.
— Фонд не ремонтирует лестницы подъездов – только крыльца при капитальном ремонте фасадов. К сожалению, фонд не уполномочен в проведении данных работ, — прокомментировали специалисты.
Власти Янтарного сообщили, что за счет бюджета починить или заменить лестницу тоже нельзя:
— К сожалению, произвести ремонт лестницы силами муниципалитета не представляется возможным. Администрация не имеет полномочий для проведения ремонтных работ. Важно понимать, что лестница в многоквартирном доме является общедомовым имуществом. Согласно статье 39 Жилищного кодекса Российской Федерации, ответственность за ремонт общедомового имущества лежит на собственниках этого имущества. Фонд капитального ремонта общего имущества в многоквартирных домах Калининградской области отказал в проведении данных работ. В настоящее время администрация активно ищет пути решения данной проблемы и изыскивает возможность проведения ремонтных работ. С этой целью направлено официальное письмо в Министерство строительства и жилищно-коммунального хозяйства Калининградской области.
Комсомолка на MAXималках — читайте наши новости раньше других в канале @truekpru
